Часть 1. Предпосылки и ход трансформаций в России

Глава 2. Внутренние причины и внешний контур трансформаций в России

Романтика внешней помощи

Сегодня все большему числу наблюдателей ясно, что за истекший период рыночных трансформаций Россия не столько приобрела, сколько потеряла в своем экономическом потенциале (далее мы более подробно на оценках этих плюсов и минусов остановимся). Понесенные утраты в значительной степени были обусловлены неспособностью аналитиков и политического руководства тех времен разобраться в соотношении внутренних и внешних побудительных факторов процесса трансформаций экономической системы и отсутствием воли у общества потребовать отчета у избранного руководства за действительную, соответствующую обозначенному выше критерию (а не мнимую) результативность проводимых трансформаций.
Внешние факторы трансформаций в России сыграли в ряде случаев на самом деле довольно коварную роль. Особенно это относится к той группе факторов, которая была обусловлена особыми экономическими и политическими интересами высокоразвитых стран и их крупных хозяйствующих субъектов, заложенными (иногда явно, а чаще скрытно) в разного рода рекомендации относительно реформ к России, в предоставляемые кредиты, внешнеэкономические сделки и др.
При этом хотелось бы однозначно заметить, что вытекающий из этого обстоятельства негатив в форме потерь и неэффективных исходов для России не может быть предъявлен как обвинение нашим внешним партнерам. Эти партнеры достойны уважения как по-настоящему разумные экономические и политические субъекты, проводящие свою политику, настойчиво выстраивающие ее в соответствии со своими экономическими интересами. Было бы странно для страны (или фирмы), давно живущей в условиях капиталистической конкуренции, если бы она больше заботилась в ходе своего поведения об интересах России либо о безразмерных «общечеловеческих ценностях», чем о своих собственных интересах.
Обвинения нужно предъявлять себе, всем гражданам страны за присущую выдвинувшейся элите легковесность, за отсутствие квалификации и опыта у наших руководителей, бизнесменов, за терпимость в обществе к тем, кто сумел воспользоваться неразберихой для организации «торговли» интересами нации в своих корыстных целях. Если уж общество согласилось вступить в реалии рыночных отношений, оно должно было потребовать от элиты и правительства выработки иммунитета от поведения России и ее представителей во внешних связях как слабого, зависимого партнера. Рынок нигде и никогда не пестовал слабых, он, по определению, должен их ставить в подчинение сильному или вообще уничтожать.
Длительный период мирного сосуществования стран с разным политическим устройством  и с разными уровнями развития и отсутствие крупных конфликтов привели к иллюзиям относительно гармонии их взаимоотношений. Поэтому в России при старте рыночных реформ у многих было представление, что, например, Запад спит и видит то вожделенное будущее, когда Россия по завершении трансформаций социализма в капитализм вступит в дружественный альянс высокоразвитых стран как более мощная чем ранее сила. Почему-то соответствующим концептуалистам не приходило в голову, что эта мысль, мягко говоря, алогична, не соответствует нормальной психологии капиталистической конкуренции.
Конкурентные начала экономических и политических отношений в мире за годы мирного сосуществования и последующей глобализации при всех изменениях своей формы не ослабли, а обрели более стратегический характер. Острота конкурентной борьбы возросла уже по причинам резкого увеличения потребления энергоресурсов на душу населения в высокоразвитых и среднеразвитых странах и вышедшего на поверхность ощущения конечности запасов этих ресурсов. К тому же появились значительные технологические возможности у тех, кто располагает финансовыми и интеллектуальными преимуществами, влиять на позиции конкурентов путем инициирования сознательных кризисов. Такие попытки стали едва ли не нормой поведения сильных мира сего.
Для ослабления и ликвидации социалистического лагеря во главе с СССР и его экономической системы у западных стран были мощные мотивации. Ведь речь шла о главном на ту пору экономическом и политическом конкуренте. Осуществлению этой задачи Западу помогла идеологическая компонента, поскольку коммунистический (социалистический) строй уже в то время был в глазах массового обывателя представлен как основное сосредоточие «нецивилизованности», как «империя зла» и т.п. Это облегчило (через поощрение диссидентства  и другие меры) формирование достаточно действенной по разрушительности государственного строя «пятой колонны» внутри СССР и других восточноевропейских стран. В последующем многим стало понятно, что цель подавления коммунизма как такового была вторичной, не самой главной. Коммунизм как идеология был развитому Западу уже не опасен. Основополагающее значение на самом деле имели задачи подавления нашей страны, как главного в ту пору центра экономической конкуренции и военного соперничества. Другую сторону этой направленности политики Запада составляла и перспектива выгодного приобщения к богатой ресурсной базе пространства СССР.
То, что от этого наиболее выиграла одна страна – США, превратившаяся из просто лидера Запада в единственную сверхдержаву мира, обнажилось не сразу. Но по прошествии некоторого времени стало очевидным, что на этой почве мир вступает в новую эру жестокой конкуренции. Это особенно обнажилось после ряда инициированных ТНК мировых и локальных финансовых кризисов, а также в результате формирования в Европе, а затем и в Азии серьезных центров противостояния американской финансово-экономической гегемонии. Евро стал очевидным конкурентом американского доллара как мировой валюты. В этом же качестве время от времени обозначала себя  японская иена и даже гипотетическая азиатская валюта на базе китайского юаня.
Таким образом, сегодня имеется достаточно оснований, чтобы вычленить реальный смысл интересов тех кругов, которые были активнейшими проводниками идей, лежащих в основе западных вариантов трансформации экономики в России и в других постсоциалистических странах. Концептуальная ограниченность этих вариантов будет рассмотрена в последующих разделах книги. Здесь же нужно оттенить тот вывод, что эти внешние импульсы трансформации экономической и политической системы несли значительную долю заведомо разрушительных компонентов в плане их влияния на производительные силы и конкурентоспособность России.